Путешествие в лабиринте мозга. Часть 2

Приступы другой группы случались во время активного бодрствования, без явных провоцирующих факторов, однако чаще при эмоциональных переживаниях. Приступы чаще всего начинались с «обмякания», сноподобной заторможенности, затем быстро сменялись психомоторным возбуждением, по своим характеристикам и продолжительности практически не отличавшимся от ночных приступов и также могли частично припоминаться. Один из дневных эпизодов, во время которого мальчик разрубил ножом тыкву, он припомнил в виде «схватки с чудовищем, которому он отрубил голову». Приступы завершались мгновенным «обрывом», и мальчик быстро включался в привычную деятельность. Примечательно, что дневные приступы возникали только дома, и не проявлялись ни в школе, ни на улице, ни в общественных местах. Попытки заснять приступы на кинопленку вызывали с его стороны резкое сопротивление вплоть до попыток отнять и разбить камеру.

Никита – круглолицый, русоволосый мальчик с приветливым, доброжелательным взглядом. Держится легко и раскованно. Видно, что посещение медицинских учреждений ему не в новинку. У него красивая, образная, логично построенная речь. Ко всему прочему, очевидно желание произвести благоприятное впечатление на собеседника. О своих ночных приступах и других проблемах рассказывает спокойно, как бы между прочим, не скупясь на подробности. Причем, подробности о приступах ему известны со слов родителей, так как сам Никита припоминает их лишь частично. По всему видно, что тема болезни Никиты – самая «излюбленная» и обсуждаемая в семье.

На одной из психотерапевтических сессий Никита рассказал свое многократно повторявшееся сновидение:

– Мне снится, что я в лабиринте. И мне точно известно, что это лабиринт моего мозга. Я бродил там долго. Мне не было страшно, а даже немного интересно. И когда я бродил в этом лабиринте, мне навстречу выскакивали какие то непонятные существа и что то мне говорили. Что именно – не помню.

Я предложила Никите на уровне воображения вернуться в свой сон и поговорить с загадочными существами.

– Сейчас ты снова в лабиринте. Представь, что ты идешь по нему, и тебе предстоит встретиться с необычными существами. Если кто то из них появится, расскажи мне, как оно выглядит.

– Вот, вот! Появился! Он похож на тряпочку, но с глазами.

Я ставлю напротив пустой стул.

– Представь себе, что тряпочка здесь, на этом стуле. Что она тебе говорит?

Никита помрачнел.

– Она на меня кидается и говорит… «Не ври! Не ври!»

Осторожно спрашиваю:

– Никита, как ты думаешь – за что она тебя осуждает?

– Да ну ее! (мрачно) Ну, бывает, вру… А кто не врет?

– Значит, тряпочка к тебе несправедлива?

Никита долго молчит.

– Нет, она права. Иногда в школу не хочется идти… Скажу: голова болит. Только Вы моим не говорите. Ладно?

– Обещаю.

Следующим персонажем была маленькая резиновая палочка. Я тут же предложила поместить ее на стул.

– Представь себе, что ты – палочка. Что тебе хочется сказать?

– Делай как я! Делай как я! Не ленись!

– Что делает палочка? – спрашиваю я.

Никита усмехается.

– Она сгибается и разгибается… Зарядку делает!

– Как ты думаешь, зачем появилась палочка в твоем сновидении?

Никита задумался.

– Ну… Наверное, чтобы научить меня делать зарядку, и вообще… Я слишком ленивый.

В лабиринте последовательно появились еще несколько персонажей. Каждый из них не просто высказывал критические замечания, но и давал оригинальные советы. Видя, насколько Никита вовлечен в этот внутриличностный диалог, я старалась не вмешиваться и не давать никаких комментариев. Похоже, что происходящее было неожиданностью для самого Никиты.

Результаты превзошли все ожидания. Никита стал активнее, реже прогуливал школу, нормализовалась температура, ушли головные боли. И лишь загадочные приступы сохранялись, как и прежде. Видимо, лабиринт пролегал где то в стороне от них…